Bean

Цифра закона

2 сообщения в этой теме

Когда в расследовании не хватает свидетельских показаний, все может решить фотография или сделанная на месте событий диктофонная запись. При этом многие уверены, что цифровая запись суд не убедит - он признает не диски и флеш-карты, а только старую проверенную пленку. Корреспондент «ИП» Алексей Сенченко выяснил, что это не так: для суда важно не чем, а как была сделана запись.

В январе 2006 года читательницу ИП Оксану остановил сотрудник ГАИ. Основания у него были: на автомобиле Оксаны отсутствовал государственный регистрационный знак - передний номер. Выписав временное водительское удостоверение, гаишник забрал у Оксаны права. Автомобилистке он разъяснил, что, согласно части 2 ст. 12.2 Кодекса РФ об административных правонарушениях, за управление транспортным средством без регистрационных знаков полагается штраф. А то и лишение прав на срок до трех месяцев. После чего сообщил, когда Оксана должна явиться в группу разбора, где ей дадут повестку в суд.

Действия милиционера выглядели бы оправданными, если бы не одно «но»: составляя протокол, инспектор упорно не желал признавать, что передний номер у автомобиля все же был. Находился он, правда, под лобовым стеклом, а не на бампере. Это тоже нарушение, но не такое тяжелое, как езда совсем без номера. Да и прикрепить знак на положенное место не получалось, так как незадолго до встречи со строгим милиционером Оксана попала в аварию.

На всякий случай хозяйка машины сфотографировала ее при помощи своего мобильного телефона, запечатлев номерной знак под стеклом. Не помогло - на суде Оксану лишили прав на один месяц. Снимок не убедил судью, что на автомобиле были оба номера, иначе (даже при том, что один из знаков находился не на своем месте) речь бы шла о менее серьезном наказании.

Оксана решила, что правы многие ее знакомые, которые предупреждали: российские суды не рассматривают доказательства, сделанные при помощи цифровых фотоаппаратов, диктофонов и уж тем более мобильных телефонов. Такие слухи, по словам юристов, стали распространяться одновременно с новой техникой, поскольку полученные с ее помощью свидетельства судьи часто признавали бездоказательными.

«Когда суды отклоняют подобные документы, многие граждане ошибочно воспринимают это как недоверие к цифровым технологиям,- объяснил ИП адвокат коллегии «Князев и партнеры» Александр Арутюнов.- На самом деле судье все равно, предоставляют ему аналоговую запись или цифровую. Важно, что именно он увидит и услышит».

Ошибка Оксаны заключалась не в использовании мобильника, а в том, что она не сняла всех необходимых подробностей.

Правила композиции

Порядок сбора доказательств и приобщения их к делу одинаков для всех видов судопроизводства - будь то уголовное, гражданское или арбитражное. Деления доказательств на «цифровые» и «аналоговые» здесь нет. «Я вообще не обращаю внимания, по какой технологии сделана запись, лишь бы она удовлетворяла необходимым для суда требованиям,- признался ИП адвокат Михаил Мааров.- Судья обязан приобщить аудиозапись, видеозапись или фотографию к делу, если она является подлинной, относится к делу и не была получена с нарушением закона».

Если вы не монтировали запись, вряд ли стоит волноваться насчет признания ее подлинности. Сложнее - предоставить запись, которая бы действительно проливала свет на детали инцидента да еще была выполнена с соблюдением всех правовых тонкостей.

Если невозможно понять, где и когда была сделана запись, суд расценивает доказательство как «не относящееся к делу». Именно так мотивировал свое решение судья, рассмотревший дело Оксаны. На ее снимке действительно был виден номерной знак под лобовым стеклом. Но откуда известно, что так все выглядело в процессе общения с гаишником, а не через пару дней? Оксане достаточно было сфотографировать рядом со своей машиной инспектора, составляющего протокол, или хотя бы его патрульную машину - и вопрос времени и места получил бы ответ.

Скажем, при ДТП недостаточно просто сфотографировать столкнувшиеся автомобили. Это надо сделать так, чтобы судье без чьих-либо комментариев было видно, кто находился на встречной полосе, а кто пытался повернуть там, где это запрещено. К видеозаписям требования, разумеется, те же самые.

Полноту картины должны давать и звуковые источники. Если вы записываете разговор с сотрудником ГАИ на диктофон, имейте в виду, что для судьи ответ «сто» на предложение «давайте договоримся» не означает, что у вас вымогали взятку. Должно прозвучать, что «сто» - это рублей, а не, допустим, фантиков. И что договариваются стороны именно о том, чтобы одна из них за деньги манкировала своим служебным долгом.

Возможность двоякого толкования убивает доказательство. Немаловажен и способ, которым оно было получено.

Пару слов для протокола

Доказательства, добытые с нарушением закона, не имеют юридической силы. Допустим, вы одолжили знакомому деньги. Брать с него расписку не стали, зато без предупреждения записали на диктофон диалог: он просит вас о ссуде, вы отвечаете «вот, бери». Долг вам не возвращают - приходится идти в суд.

Вряд ли запись поможет выиграть процесс: разговор, где речь идет о сделке между двумя людьми, носит частный характер. Право человека на частную жизнь защищает закон, и вы его нарушили, не предупредив собеседника, что разговор записывается. Само предупреждение, кстати, тоже надо было записать.

Принципиальные тонкости: фото- и видеосъемка, аудиозапись противоправных действий человека не является вмешательством в частную жизнь. Поэтому сказанное не касается уголовных правонарушений.

Если сосед угрожает разбить вашу машину за то, что вы паркуете ее «не там», смело записывайте угрозы, не предупреждая соседа. Если он с машиной что-то сделает, все сказанное суд наверняка обратит против него. Когда гаишник вымогает взятку, тоже нет нужды информировать его, что вы незаметно нажали кнопочку с красными буковками rec.

Лучше позаботьтесь о качестве записи и фото. Понятно, что судья не примет к рассмотрению снимок, на котором все смазано, или запись, где не разобрать слов. С этой точки зрения дорогая фотокамера, конечно, лучше «глазка» мобильника. Зато последний вы носите с собой чаще.

«Я часто сталкиваюсь с использованием «цифровых» доказательств, в том числе записанных на телефоны,- рассказал Александр Арутюнов.- Недавно, например, вел дело о возмещении ущерба в ДТП. После аварии ее виновник, нарушивший требование знака «Уступите дорогу», пытался убрать свою машину, чтобы этого не было видно. Но мой клиент при помощи мобильника сфотографировал место происшествия и виновника. Судья признал правоту истца, просмотрев снимки прямо на телефоне. Экспертизу фотографий даже не проводили - ответчик согласился с решением суда и не оспаривал их подлинность».

Впрочем, если бы сомнения возникли (хоть у ответчика, хоть у самого судьи), экспертиза была бы назначена. Каждый участник судебного процесса имеет право ознакомиться со всеми доказательствами, предъявленными противной стороной. «Если вы видите, что кто-то пытается приобщить к делу запись разговора, которого не было, требуйте проведения экспертизы»,- дал совет Алекандр Арутюнов. Поддельный «радиоспектакль» или фотомонтаж при помощи программы Photoshop шутками не покажутся: за фальсификацию доказательств по гражданскому делу грозит до двух лет исправительных работ, а по уголовному - до семи лет лишения свободы.

Если же в суде рассматриваются уголовные дела, связанные с целым рядом тяжких преступлений, экспертиза предоставляемых суду доказательств назначается всегда. Как объяснили ИП сотрудники экспертно-криминалистического центра ГУВД Москвы, в разных государственных ведомствах - не только МВД, но и ФСБ, Минюсте, МЧС - есть специалисты, способные с высокой степенью вероятности установить факт подделки записей и фотографий.

Суд признает также заключения ряда независимых экспертных организаций, а иногда в них для проведения экспертиз обращаются и сами госструктуры, в том числе и по сложным, громким уголовным делам. Скажем, частная компания «Центр речевых технологий», которая дала ИП комментарии о различиях экспертизы аналоговых и цифровых записей, исследовала аудиозаписи в рамках таких уголовных процессов, как дело о гибели атомохода «Курск» и дело о захвате заложников на мюзикле «Норд-Ост».

Эксперт не всегда может прийти к однозначному выводу, например, если качество исследуемых документов находится на низком уровне. В этом случае даже опытный специалист нередко ограничивается лишь предположительным заключением, где сообщает, что не может дать категоричного ответа относительно подлинности представленного материала. Вопрос о приобщении такого доказательства к делу остается целиком на усмотрение судьи.

Согласно ст. 17 Уголовно-процессуального кодекса РФ, судья оценивает доказательства «по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью». Нигде не сказано, должны ли доказательства быть «аналоговыми» или «цифровыми». А поскольку цифровые устройства стремительно вытесняют пленочные камеры и кассетные магнитофоны, рассмотрение сделанных ими записей становится делом обычным для российских судов. И фотография или фонограмма, добытая с помощью современной «трубки», может стать решающим доводом в пользу вашей правоты.

Пленка и матрица

О том, что требуют от экспертов судьи, «ИП» рассказал руководитель экспертного отдела компании «Центр речевых технологий» Сергей Коваль.

Чаще всего суд поручает экспертам идентифицировать «дикторов», чьи голоса звучат в записи. Впрочем, выводы могут потребоваться самые разные: иногда нужно «просто» расшифровать диалог, если звук совсем низкого качества.

Если запись нужно проверить на подлинность, эксперт выясняет, присутствует ли в ней монтаж - то есть части из другой записи, изъятие или перестановка фрагментов. Бывает, что фальсификаторы накладывают на фонограмму шум, чтобы создать иллюзию, будто разговор состоялся, например, на улице, а не в помещении. Понять, где он происходил на самом деле,- тоже работа эксперта. Анализируются не только чисто технические параметры: скажем, по тембру голоса и словарному запасу неизвестного «диктора» зачастую удается определить его эмоциональное состояние, возраст, социальный статус и даже телосложение.

Существует множество способов подделать аудиозапись. Теоретически можно вообще создать ее с нуля, используя фрагменты речи с других фонограмм. Однако для опытного эксперта такая подделка - все равно что письмо, составленное из букв, вырезанных из газеты. Поэтому злоумышленники предпочитают модифицировать лишь определенные фрагменты записи. Выявить «постановку» позволяют различные методики.

Даже электропроводка в квартире, где проводилась аудиозапись, оставляет фоновый шум - его можно обнаружить при помощи спецоборудования. Если такой шум в записи был определенной частоты, а потом неожиданно изменился, можно сделать вывод, что запись производилась уже в другом месте.

Давать заключения по цифровым фонограммам экспертам сложнее, чем по аналоговым. «Цифра» открывает куда больше возможностей для «творчества» фальсификаторов, чем старые способы фиксирования действительности. Кроме того, аналоговые приборы оставляют в записи массу уникальных следов - благодатное поле для экспертизы. Специалисту многое скажут микроцарапины на пленке, оставленные записывающей головкой магнитофона, или шум его лентопротяжного механизма. Цифровые гаджеты более безликие, тем не менее у каждого из них тоже есть технические приметы. В любом случае эксперту гораздо легче работать, если в его распоряжении окажется аппаратура, с помощью которой производилась запись.

http://www.ip-online.ru/articles/a_166787.shtml

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах